Анна Александровна Танеева-Вырубова. Российский период жизни. Часть 1

23 марта, 2009

Анна Александровна родилась в Ораниенбауме (Ломоносов) 16 июля (по старому стилю) 1884 года и была старшей из троих детей супругов Танеевых. В Ораниенбауме была летняя небольшая дача, арендуемая её родителями. Позднее семья переехала жить в Михайловский Дворец.
Знакомство семей отца и матери Анны Александровны произошло в Императорском Дворце. Отец Анны, Александр Сергеевич Танеев, занимал высокую должность Управляющего личной Канцелярией Императора, которую он унаследовал от своего отца и уже в третьем поколении своего рода управлял Канцелярией, которая находилась в Михайловском Дворце.

Анна в Александровском Дворце Царского Села.

Отец матери Анны Александровны, Надежды Илларионовны Толстой, генерал Толстой, был флигель-адъютантом Императора Александра II, а его прадед был знаменитый фельдмаршал Кутузов. Прадедом матери был граф Кутаисов, друг Императора Павла I.

Её бабушка, а затем и мать, музыкально одарённые люди, достигнув совершеннолетия, постоянно вращались в семьях Великих Князей. Особенно близкой их семье была Великая Княгиня Елена Павловна, вдова Михаила Павловича, дяди Александра II, которая жила в Михайловском Дворце.

Во Дворце по инициативе Княгини проводились знаменитые музыкальные вечера.

На музыкальных вечерах часто выступали такие величины, как Петр Чайковский, Антон Рубинштейн, первые скрипачи И. Х. Пиккель, И. А. Вейнман, К.Ю. Давидов, Л. С. Ауэр. Обычно вначале выступал струнный квартет, после этого А. Г. Рубинштейн играл на пианино в сумрачном зале, зачастую пару часов.

В Михайловском Дворце была церковь Великой Княгини Екатерины Михайловны, в которой Анна первый раз причастилась Святых Христовых Таин. В эту церковь семья часто ходили на Богослужения.

Обычно после службы, пожилая Великая Княгиня приглашала детей к себе на какао. Его подавали в довольно – таки больших чашках и Анна Александровна вспоминает, как они, дети, боялись уронить чашки или, что напиток прольется на одежду.

Много прекрасного времени было проведено Анной Александровной в Михайловском Дворце. Особенно запомнился вечер, когда её мать участвовала в организованной там «Шараде», инсценированной картине-загадке. Из инсценированных картин отгадывались буквы, а из букв – слова.

Великолепным был проведённый в Михайловском Дворце Венецианский костюмированный бал. Там, как и на многих других подобных празднествах, присутствовали Император Александр III и Мария Фёдоровна. Они также регулярно посещали Екатерину Михайловну в Михайловском Дворце, поздравляя её в день Ангела и в день рождения.

Будучи детьми, Анна Александровна с сестрой и братом с интересом слушали рассказы их отца о молодой Государыне. По его словам она была настолько застенчива, что краснела от каждого своего слова, но была мудрой и добросердечной. Кроме служебных дел, отец Анны и Государыня другим образом оказывались в соприкосновении друг с другом. Государыня была чрезвычайно музыкальной – так же, как и отец Анны, она в то время играла в четыре руки с профессором фортепиано Петербургской консерватории Р. В. Кюндингером. Государыня приглашала и отца Анны играть вместе с ней, но он всегда опасался, что не справится, так как Государыня увлекалась лишь сложными произведениями, исполняя их мастерски.

Ещё ребёнком у Анны было желание увидеть Государыню. Часто дети Танеевых, просили отца передать ей свои приветствия и изготовляли различные сувениры, которыми хотели принести ей радость. И отец относил их ей.

Также часто в семье между собой говорилось об Императорских детях, о которых рассказывал отец – каким образом Государыня держала кого-либо из них на руках во время представления ей дел или как самая юная спала в колыбели возле Государыни. Всё, даже маленькие детали интересовали детей семьи Танеевых.

Чуть постарше, когда Анна с сестрой и с домашней учительницей английского языка гуляли вдоль набережной Невы в Петрограде, то часто видели в окне нижнего этажа Зимнего Дворца Государыню и её детей. Государыня хотела показать их людям, которые толпились на улице и которые желали хотя бы мельком увидеть маленьких Великих Княжон или саму Государыню, когда она приветствовала граждан.

«Как мне было в то время не думать о Государе? Наш род служил трём Царям, каждый день в нашем доме Царь упоминался почти как равный Богу. В нашем сознании Он не был обыкновенным смертным, а как будто тем, из которого брало своё начало всё хорошее и ради которого мы были готовы при необходимости пожертвовать всём своим. Ни что не казалось нам более благородным и по желанию более почётным, чем быть полезными каким-либо образом Государю».

Летнее время семья Танеевых проводила в родовом имении Рождествено или в Петергофе. В пятнадцати верстах от Рождествено располагалось Ильинское, имение Великого Князя Сергея Александровича.
В день пророка Илии, 20 июля, в Ильинском проводились большие ярмарки. Анна Александровна вспоминает, как они на вороной тройке, через луга, лес и низины реки Истры ехали в Ильинское. По прибытии их ждал завтрак, накрытый в большой, белой столовой.

После завтрака, они отправились на ярмарку. Великая Княгиня Елизавета Фёдоровна шла впереди, ведя одну из сестёр за руку. Вслед за ними шёл Великий Князь, мать Анны и другие сопровождающие лица. Замыкающими были два военных моряка, которые несли большие бельевые корзины.

Ярко светило солнце, играла гармоника, иначе говоря, царило настоящее ярмарочное настроение. Из ближних и из дальних сёл прибывал народ, многие были одеты в пёстрые, русские национальные костюмы. Было изобилие товаров: медовые пряники, деревянная посуда и навалом – ситцевая ткань.

Ярмарочные торжества заканчивались весёлым чаепитием. Самовары выносились в сад, и Великий Князь сам подавал гостям ароматный напиток.

Анна с сестрой Александрой.

Анна увидела Государыню первый раз в Петрограде, будучи приглашённой с матерью на чай к Великой Княгине Елизавете Фёдоровне. Большой радостью хозяйки дома было прибытие Государыни, она бегом понеслась встречать и обнимать свою сестру-Императрицу.

Когда семья Танеевых проводила лето в Петергофе, то часто встречали в парке Государя и Государыню, которые катались там на лошадях. Они узнавали их, улыбались и приветствовали. Иногда встречали Государыню одну, тогда она останавливалась и разговаривала с ними.

К значительному событию детства Анны Александровны относится концерт в зале Дворянского собрания. Их, детей, пригласили в Императорскую Ложу, где они впервые могли за руку приветствовать Государя и Государыню. По прошествии многих лет, уже живя в Финляндии, Анна Александровна помнила красивую улыбку Государя, когда он подал ей свою руку.

В то время, когда Анна была школьницей, домашнее обучение было привычным явлением. В настоящее время в Финляндии, а также в других государствах Европы, дети всех слоёв народа сидят рядом на школьных скамьях.

В России было принято, что мальчиков отдавали в гимназию, а девочки воспитывались дома. Для девочек то же были учебные заведения, из них самым почётным и известный был Смольнинский институт благородных девиц, который действовал ещё со времен Александра II. Там обучались дочери знатных дворян. Помимо того были довольно-таки общераспространенными учебные заведения различных ступеней, как для девочек, так и для студенток.

Стало быть, ничего не мешало родителям Анны отдать детей в школу. Но они хотели воспитать своих детей высоконравственными людьми и, так как они боялись пагубного воздействия товарищей, то решили в начале воспитывать всех их, сестру, Анну и даже брата, дома.
Домашней учительницей была англичанка Мисс Aндерсон, у которой был богатый опыт, так как она уже воспитывала и обучала мать Анны и тётю.

«Она дала нам, – пишет Анна Александровна в своих воспоминаниях, основы знаний, следила за нашим поведением и заботилась о том, чтобы мы не сошли с правильного пути. Так, когда мы достигли того возраста, что романы начали интересовать нас, она безжалостно устраняла с нашего пути непристойные книги и все, что пагубно воздействовавшее, тщательно следила, чтобы мы никоим образом не оказались в соприкосновении с другим полом».

Ко всему этому у Анны с сестрой были предметные учителя по разным школьным дисциплинам, особый упор был сделан на языковое обучение. Русская аристократия того времени была особо языкоговорящей – французский и немецкий знали все и чаще всего, вдобавок знали ещё английский. Также и Анна с сестрой освоили в совершенстве эти три языка.

Весьма большую часть обучения занимала религия, так как образованные русские были ревностными православными верующими.
Мать Анны тщательно следила за обучением детей. Она почти всегда присутствовала на уроках и знала, исполняют ли учителя и ученики свои обязанности. О полученном образовании Анна Александровна впоследствии говорит, что оно было эффективным и в целом они, дети, были способны усвоить то, чему наши учителя их учили. Она вспоминала их с благодарностью.

Но главным, а также и самым желанным учебным предметом была всё же, музыка. Ведь их род, как со стороны матери, так и со стороны отца был музыкальным. Помимо того, в роду её отца были два композитора: её дядя и её отец. Под великолепным руководством учителей Анна научилась играть на пианино и развила свой певческий дар. У неё было высокое сопрано.

Вдобавок к полученному домашнему музыкальному образованию, Анна с сестрой углубляли свои знания слушанием хорошей музыки – возможностей этому в то время в Петрограде было предостаточно. Их отец брал детей с собой на симфонические концерты и, когда они достаточно в этом преуспели, он организовывал им возможность следить за репетициями симфонического оркестра.

Дети сидели в ложе бенуар и внимательно следили за работой оркестра и капельмейстера, стараясь, не сбиться со страниц партитуры, тем самым укрепляя свои познания музыки в теории. Чрезвычайная утренняя сонливость на ранних репетициях оркестра соблазняла, но вздремнуть было нельзя, так как в ложе, напротив, сидел отец в обществе Н.А. Римского-Корсакова, в больших, синих очках на носу, с ними был также А. К. Лядов. Отец Анны знал многих великих музыкальных мужей того времени: П. И. Чайковского, Феликса фон Вейнгартнера, Ф. И. Шаляпина, Р. Каянуса, Г. Л. Шнeевойгта, Ван дер Палса. Все они бывали у них дома. П. И. Чайковский был близко знакомым их семьи. Он часто завтракал у них. Артишоки были его любимой едой, не во все времена года их было легко достать. Но, мать Анны не жалела своих трудов раздобыть их, так как считала делом чести предложить уважаемому гостю семьи его любимое блюдо.

В воспитание детей входили также поездки за рубеж. Во время путешествий они знакомились с обычаями и бытом Европейских стран, но, всё же, главным образом, знакомились с музыкой и искусством. Большую часть европейских знаменитостей, как музыки, так и других видов искусства, они каждый лично встречали в Петрограде. У них также была возможность изучать искусство, находясь среди огромных коллекций Петербурга. Им удалось побывать в Италии, в её художественных музеях, в церквах, а также во всех известных музеях Франции и Германии. Особенно они были очарованы Римом и Венецией.

«Не смотря на путешествия и полученное образование, больше всего нас, детей, всё-таки воспитали наши родители. Самым большим счастьем для нас было быть в их кругу, и они со своей стороны посвящали нам каждую свободную минуту. Под влиянием наших родителей, из нас выросли люди, любящие искусство и всё красивое. Вера в Бога, посещение Богослужений, безупречная жизнь, молитва были для нас опорой на жизненном пути. Наш отец подчёркивал важность для человека чувства долга и призывал нас во всех случаях жизни следовать голосу своей совести. Он сам был самозабвенно предан Престолу и своему Государю; эту же преданность мы переняли от него, как и он перенял её от своих предков».

Анна вошла в cветскую жизнь в 1902 году, возрасте 18 лет, когда впервые была на бале при Дворе и её там представили. Балы при Императорском Дворе представляли собой грандиозное торжество, в организации которого участвовало в течение двух недель свыше 800 слуг. Увиденное великолепие ослепляло молодостью, красотой и военной выправкой гостей.
Драгоценные бриллиантовые диадемы, жемчужные ожерелья и другие украшения сияли, соперничая с праздничным освещением, излучаемой огромной потолочной люстрой и ответвлениями подсвечников.

Тишина воцарялась в огромной праздничной толпе, когда ожидалась Императорская Чета.

«Распорядитель церемонии трижды ударял посохом из слоновой кости об пол и под звуки полонеза открылись двери зала – Государь и Государыня вступали в зал. На Государе была форма полковника с нагрудными знаками, украшенными драгоценными камнями, на Государыне было светлое шёлковое платье. На обоих была голубая лента Андреевского рыцарского ордена. За ними следовали парами, медленным шагом под полонез Великие Князья и Великие Княгини, публика приветствовала их поклоном, давая им, в то же самое время, место», – вспоминает о бале Анна Александровна.

«Николаевский зал на время праздников преображался в огромный сад. Гости сидели за небольшими столами в тени пальм. Императорская Семья ужинала на возвышении, чтобы все могли видеть Их. Государь, как любезный хозяин, ходил от стола к столу, время от времени на минуточку присаживаясь, разговаривал со своими гостями. Тогда сидящие за столом поднимались, садясь не ранее, как Государь к этому их вежливо приглашал.

Императорская Чета в Крыму.

Все, к кругу которых Государь подходил даже на короткое время, были в восторге. О событии долго говорилось дома – случай, как семейное воспоминание, переходил от поколения к поколению. Государь был приветливым и вежливым, он обладал искусством общения, так как он умел снизойти до уровня каждого собеседника».

Анне Александровне выпала честь участвовать в юности, а также позже, будучи молодой фрейлиной Государыни в празднествах при Императорском Дворе, о которых она до конца своей жизни вспоминала живо, с радостью.

В первую зиму жизни при Дворе, Анна, сначала страшно застенчивая, вскоре освоилась и очень веселилась. Летом она переболела тяжёлой формой брюшного тифа, с последовавшими за ним осложнениями – воспалением легких и почек, менингитом, а так же временно лишилась как слуха, так и дара речи и была три месяца при смерти.

«Брат и я болели одновременно, но его болезнь шла нормально, и через шесть недель он поправился. У меня же сделалось воспаление легких, почек и мозга, отнялся язык, и я потеряла слух. Во время долгих мучительных ночей я видела, как-то во сне, о. Иоанна Кронштадтского, который сказал мне, что скоро будет лучше.

В детстве о. Иоанн раза три был у нас и своим благодатным присутствием оставил в моей душе глубокое впечатление. Я как-то сумела объяснить свою просьбу позвать о. Иоанна. В полузабытьи я чувствовала, что о. Иоанн едет к нам и, не удивилась, когда он вошел ко мне в комнату. Он отслужил молебен, положил епитрахиль мне на голову. По окончании молебна он взял стакан воды, благословил и облил меня к ужасу сестры и доктора, которые кинулись меня вытирать. Я сразу же заснула, и на следующий день жар спал, вернулся слух, и я стала поправляться».

Немного оправившись от своей болезни, Анна вместе с матерью отправились вначале в Баден, а затем в Неаполь. В Россию они вернулись лишь после того, как она полностью выздоровела.

В декабре 1903 года Анна получила Знак Государыни, украшенный бриллиантами и инициалами, дающий ей право называться почётной фрейлиной, а через некоторое время её пригласили временно на службу лично к Государыне.

«Тогда начались эти близкие и глубокие дружеские отношения, откуда я черпала силу и радость до конца моей жизни», – пишет Анна Александровна в своих воспоминаниях.

В 1905 году Анна Александровна совершила свое первое путешествие на Императорской яхте в Финские шхеры. Государь в конце плавания сказал Анне: «Теперь вы будете ездить с нами всегда». Но дороже всего были для неё слова Государыни, которая, протянув к ней свои руки, сказала: «Благодарю Бога, что Он послал мне вас».

Государыня с Анной в Виролахти. Финляндия.

«Императорская семья каждое лето регулярно выезжала на побережье Финляндии, пишу это сейчас, живя в 17 лет в Финляндии, и интуитивно понимаю тяготение Императорской Семьи к финской чистой и неиспорченной атмосфере и к суровой красоте её природы. Как много воспоминаний осталось у меня от этих поездок!».

В 1907 году состоялось бракосочетание Анны Александровны с морским офицером А. Вырубовым в Церкви Большого Царскосельского Дворца. «Он был один из тех, кто чудом спаслись из утонувшего корабля «Петропавловск». Анна успела пробыть личной фрейлиной Государыни только несколько месяцев.

«…Я не спала всю ночь и встала утром с тяжёлым чувством на душе. …О браке нет желания говорить. Он не принес мне счастья, только горькие испытания. Очевидно, события военного времени потрясли нервную систему мужа, т.к. вскоре стали проявляться опасные признаки помешательства. Вначале я молчала, думала, что все пройдет, помалкивая об этом и держа в секрете состояние своего мужа даже от матери. Но так не могло долго продолжаться, надо было обращаться к врачу. Мужа признали безнадежно психическим больным и отправили в Швейцарский санаторий. Через год, после тяжелых переживаний и унижений, наш брак был расторгнут».